1048 — 1123 гг)
Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048 году в Нишапури, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того времени, в том числе в Балхе и Самарканде.</em
По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал трактат «О доказательствах задач в алгебры и алмукабалы». А до этого были написаны два математических трактата. В 1074 году возглавил крупнейшую
астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 году завершил работу над книгой Комментарии к трудным постулатам книги Евклида», в 1079 году вместе со своими сотрудниками ввёл в действие календарь.
В середине 90-х годов XI века, после закрытия обсерватории, вызванного сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он совершил паломничество «… придержав поводья своего языка и пера, из страха, а не из благочестия».
Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в это время он написал свой философский трактат на языке фарси — «О всеобщности бытия».
Последние 10 — 15 лет жизни Хайям провёл в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: «Был скуп в сочинении книг и преподавании …»
По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:

Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?
Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдёт?
Тесна мне бытия печальная темница, —
О, если б дверь найти, что к вечности ведёт.

Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Бейхаки, в последние часы своей жизни Хайям читал «Книгу исцеления» Ибн Сины. Он дошёл до раздела «О единстве и всеобщности» философского сочинения, положил на это место зубочистку, встал, помолился и умер.
Таким образом, его биография мало чем отличается от типичной биографии учёного , стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.
Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о его учёности и научных трактатах.
Только Ибн Ал-Кифтипишет о стихах, «жалящих как змея».
В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как учёного, который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики, физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь имею определённую ценность и переведены на разные языки.
Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до европейских учёных.




Творчество Хайяма — это одно из удивительных явлений в истории культуры народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.
Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной ёмкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.
О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по разному. Некоторые считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он предавался в свободное от основных научных занятий время. И всё же рубаи Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и династии, дошли до наших дней.
Маленькая книжечка живёт на его родине, в соседних странах, во всём мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни, о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со святош-ханжей.
Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень высоко ценит человека.

Цель творца и вершина творения — мы,
Мудрость, разум, источник прозрения — мы,
Этот круг мироздания перстню подобен,
В нём гранёный алмаз, без сомнения, мы.

Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие гуманисты, деятели Ренессанса считали, что «человек — мера всех вещей»,  он — «венец вселенной», и боролись за возвращение человеку утраченного достоинства.

Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого всё,  что в его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звёзды, вникал в тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он видел что величайшее зло для человека — это религиозное заблуждение, что все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимал, что только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо…..

Шаислам Шамухамедов.

Продолжение следует
Академия Наук Узбекской ССР институт рукописей им. Х. С. Сулейманова
Издательство ЦК Компартии Узбекистана Ташкент — 1983 г.

1
Вот снова день исчез, как ветра лёгкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошёл, и дне, что не рождён.

2
Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чём нашей жизни смысл? Он нам непостижим.
Как много чистых душ под колесом лазурным
Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?

3
Лепящий черепа таинственный гончар
Особый проявил к сему искусству дар:
На скатерть бытия он опрокинул чашу
И в ней пылающий зажёг страстей пожар.

4
Будь всё добро моё кирпич один, в кружало
Его бы я отнёс в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму и плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.

5
Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.
Глупец, кто для вина лишь клевету припас,
Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.

6
Как надоели мне несносные ханжи!
Вина подай, саки, и, кстати, заложи
Тюрбан мой в кабаке и мой маленький коврик;
Не только на словах я враг всей этой лжи.

55
Твои дары, о жизнь, — унынье и туга;
Хмельная чаша лишь одна нам дорога.
Вино ведь — мира кровь, а мир — наш кровопийца,
Так как же нам не пить кровь кровного врага.

56
Поток вина — родник душевного покоя,
Врачует сердце он усталое, больное.
Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи
Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.

57
Венец с главы царя, корону богдыханов
И самый дорогой из пресвятых тюрбанов
За песнь отдал бы я, на кубок же вина
Я б чётки променял, сию орду обманов.

58
Не зарекайся пить бесценных гроздий сок,
К себе раскаянье ты пустишь на порог.
Рыдают соловьи, и расцветают розы…
Ужели в час такой уместен твой зарок?

PS: Когда печатаю эти четверостишия, на ум приходят слова, когда говорят о том, что русский человек — самый пьющий. Это ещё большой вопрос?